Крохино и храм Рождества Христова в художественной и мемуарной литературе
Такое знаковое историческое место у истока Шексны как с. Крохино и Христорождественский храм с его трагической судьбой не могло не отразиться в художественной и мемуарной литературе. Предлагаю в этой теме выкладывать отрывки из произведений с описанием Крохина или впечатлениями и переживаниями, связанными с ним. Для начала небольшой отрывок из рассказа Юрия Коваля "Когда-то я скотину пас..."
...- Я бывала на Белом озере, - сказала она, не замечая правоты и пасомой мною скотины. - Плавала там с детьми на теплоходе.
- А я прошел Белое озеро вдоль и поперек. Понюхал белозерского снетка.
- И знаешь, что я там видела? Затопленную церковь... Дети бегают и радуются! Домик! Среди воды! Вот бы в таком пожить, прямо из окошка рыбу ловить! А взрослые грустно смотрят. Когда подплыли поближе, и дети перестали кричать. Окна мрачные и пустые... Дыры, а не окна.
Это место на Белом озере, которое называется Крохино, я, конечно, знал. Затопило там деревню - уплыли дома, а церковь осталась стоять. Странно, что ее не взорвали.
- Я-то вначале думала, что кто-то нарочно построил церковь прямо в воде, чтоб рыбаки подплывали на лодках или прятались от бури.
Она отвернулась в этот момент и смотрела в окно. Я не видел, что там делается в ее серебре, какие возникли новые детали.
- Неужели так и думала?
- А что? Разве это невозможно?
- Сейчас невозможно. И нет таких людей, которые так думают.
Она повернулась ко мне, и я понял, что серебро потускнело, блеск ушел в глубину.
- А может, есть?
- А если и есть - нет у них силы построить.
- А у тебя была бы сила - ты бы построил?
- Храм посреди волн?
Я задумался. Слишком углубиться в эту идею мне не удавалось. Только что писал стихи про штурвал, ел огурцы, и тут же строить храм средь волн было нелепо. Пожалуй, в этот момент я был способен на скромное строительство, не шире шалаша, и желательно на суше.
Опубликована: 18.04.2011
Автор: maksim
Оценка:  (0)
Комментарии
(Продолжение)
В Крохине, где, по преданию, был древнейший Белозерск и правил в нем будто бы Синеус, Рюриков брат, проснулся я утром в большой избе, глянул на корзину со свежей рыбой, на косматое пламя в печи, на половики в пестрых полосках и почувствовал себя дома, в детстве.
Простоволосая хозяйка, в сапогах, чистила живую рыбу. Зажмет крепко в кулак щуку, стукнет ее головой раза три о край стола, потрошить станет, а щука опять бьется, рулит хвостом, вырывается из рук.
Девочка на лавке заплакала:
– Мама, не колоти рыбку!
Пополам разрезаны рыбы, а подскакивали и бились еще в чугунке, когда хозяйка на ухвате несла его к печи.
– Отскакались, – сказала она сердито в печь, – там не разгуляться. – И обратилась к хозяину, лежавшему на печи: – Народ ныне совсем разбаловался. Какой ты мужик, если медведя испугался? Легче стало жить, нищего не увидишь, вот и медведей забоялись. Да в ём центнер, а медвежатину в Белозерске на базаре продают по двенадцати рублей за килограмм!
– Не грызи ты меня, – ответил хозяин с печи, – глупая. Их трое было, а я один.
– И стрелял бы в троих!
– Иди сама стреляй...
Овес у белозерцев созревает под самую осень, даже в сентябре он впрозелень. Медведи ходят на сладкий овес у кромки леса – загребают лапами, сосут колосья; изомнут, истопчут, убирать нечего. Хозяин с вечера забрался на суковатую сосну среди овса и терпеливо ждал медведя. Где-то около полуночи зашумел зверь, завозился. Хозяин выстрелил. Но медведей оказалось трое, и они шарахнулись к сосне; перепуганный охотник свалился с дерева и побежал домой без оглядки, а медведи – в лес. За это хозяйка и ругала мужа, лежавшего на печи.
Хозяин ответил:
– Ты хоть бы человека постыдилась... Со стороны подумать – голодная из голодных. Рядом рыба, покос, грибы, ягоды, работа на шлюзу, а тебе еще медведи нужны...
Рекомендую прочитать этот очерк целиком (http://www.booksite.ru/reise/panov/index.htm).
Известный русский поэт Сергей Орлов в 1963 году написал стихотворение "На Волго-Балте". Написал он его о своем родном селе Мегра, располагавшемся на противоположном берегу Белого озера по отношению к селу Крохино, и как Крохино - ушедшем под воду при строительстве Волго-Балта. Однако слова Сергея Орлова как нельзя лучше выражают чувства и эмоции, охватывающие человека, ступившего из лодки на островок крохинского храма.
НА ВОЛГО-БАЛТЕ
Моей деревни больше нету…
Она жила без счёта лет,
Как луг, как небо, бор и ветер, –
Теперь её на свете нет.
Она дышала тёплым хлебом,
Позванивая погромком.
К ней на рогах коровы небо
Несли неспешно люди в дом.
Плывут над ней, взрывая воды,
Не зная, что она была,
Белы, как солнце, теплоходы –
Планеты стали и стекла.
И дела нет на них, пожалуй,
Уж не одной душе живой,
Что здесь жила, пахала, жала
Деревня русская век свой.
Детей растила, ликовала,
Плясала, плакала, пила,
С зарёй ложилась и вставала,
Гремя в свои колокола.
Стогов, домов, хлевов, овинов
В богатый год и в недород.
В чём невиновна, в чём повинна,
Теперь никто не разберёт.
Я до сих пор твой сын, деревня,
Но есть ещё двадцатый век, –
Вывёртывает он коренья
И прерывает русла рек.
Что сделал он, то сам я сделал,
Никто другой того не мог, –
И этот лайнер снежно-белый,
И всплывший дедовский пенёк.
И я пройду по дну всю пойму,
Как под водой ни тяжело.
Я всё потопленное помню,
Я слышу звон колоколов.
А наверху, как плахи, пирсы,
В ладонях шлюзов – солнца ртуть.
Я с тем и этим крепко свыкся,–
Одно другим не зачеркнуть.
В 1959 г. в журнале "Новый мир" (№ 5) были опубликованы путевые заметки В[иктора] Панова "От Волги до Балтики". В это время полным ходом шло строительство Волго-Балта и это нашло отражение в очерке. Но самое интересное, что на фоне строительства канала, который в скором времени должен был затопить значительную пришекснинскую территорию, тихой и безмятежной выглядит жизнь в селе Крохино.
...Немного не доплыв до Белого озера, я на пристани Чайка сошел с парохода и на попутном грузовике поехал в Белозерск, думая, что найду там контору по строительству Волго-Балтийского канала.
Конторы в Белозерске не оказалось. Пришлось пойти в гостиницу. Чистая, очень тихая, она помещается в доме бывшего купца Калинина. Дом этот с причудливой резьбой, с башенками по краям крыши похож на сказочный теремок. Давненько из крепких бревен поставили его на горке, а выглядит новеньким теремок этот. Молодым, веселым выглядело и Белое озеро, безбрежное, как море.
Здесь же, на берегу канала, огибающего озеро, инженер технического участка водного пути Анатолий Валерьянович Морозов объяснял мне:
– Гарантийная глубина озера - два метра без пяти сантиметров, а после постройки Волго-Балтийского пути она будет три метра шестьдесят пять сантиметров, но канальчик этот все-таки оставим для местного транспорта: мелкие суда боятся озерного шторма.
К обходному каналу, прорытому в 1846 году, огибающему чуть не половину озера, сейчас подвозят на машинах грунт с карьеров, на баржах – камень, чтобы укрепить и поднять узкий вал, отделяющий его от озера.
– Какая же сила поднимет воду в Белом озере?
– А плотина и шлюз на Шексне – разве не сила?
Теперь только я со всей очевидностью понял, что по Шексне разольется еще одно море. На севере оно соединится с Белым озером, а на юге будет в каких-то пятидесяти километрах от Рыбинского бассейна. Я прямо-таки ужаснулся.
Морозов, рассмеявшись, указал на карты и чертежи, разостланные по столам.
– Не пугайтесь. Череповецкое море будет почти в четыре раза меньше Рыбинского: правый-то берег Шексны высок, разольется она по левому, и тоже не очень...
...На «победе» я возвратился к пристани Чайка, затем по Шексне поднялся до Белого озера в Крохино.
Деревня Крохино – у входа в Белое. В старину здесь перегружали на озерные суда хлебные и другие товары с барж, поднявшихся по Волге и Шексне,– кипела бурлацкая и купеческая жизнь, но путь повернул в обходный канал, и село стало гаснуть: разорились купеческие династии, ушли бурлаки и матросы из Крохинского посада. Еще чуть не столетие тому назад в посаде начали ломать каменные палаты, хлебные амбары, причалы.
У берега покачивается брандвахта – несамоходная баржа, в сущности, двухэтажный дом, в котором живут рабочие землечерпалки, прокладывающие судовую трассу большого канала.
Командир земснаряда Алексей Дмитриевич Салов, затянутый в форменную тужурку водника, молод, но производственник он с отроческих лет; не расставаясь с брандвахтой, заканчивает речной техникум. В маленькой канцелярии, скрипящей на волне, Салов сразу становится важным, скупым на слово.
– За лето разработали Солодовские гряды. Так. – Алексей Дмитриевич подумал, покосился в окно. – Снимаем глубокий слой песка и глины. Имеем обязательство в честь съезда, успешно закончить к концу навигации прорез канала на четыре километра. – Помолчал, заглянул в бумаги. – Выполним. Соревнуются многие с нами, но мы уверенно держим вымпел.
В начале XX века братья Борис и Юрий Соколовы, известные собиратели фольклора, посетили Белозерский край. Плодом их работы стал сборник "Сказки и песни Белозерского края", в который вошла народная песенка о строительстве Белозерского канала. Упоминается там и Крохино...
Во поле, во поле,
У Гладилина в конторе
Сидит шурин при уборе
На дубовом сундуке...
Пишет, пишет в три пера
Все канавские дела,
Просказали словеса,
Прорубалися леса,
Что от Чайки от реки
До зеленого лужка
И до Шменькоского бережка
Тут канава пролегла.
Белозерская канава –
Парусам прежним убава,
Ее Гладин копал,
А граф Клейнмихен подмогал.
Белозерская канава –
Парусам прежним убава,
Мы не думали того,
Что опустает Крохино
Да и Каргулино село.
А крохинские девицы,
Они стали как вдовицы,
Сыра хлеба напечи
Да в Белозерское свезти
На руках бухты носят,
А у них солдаты просят.
|